О погодках

[a_k_e_l_a]

Меня сегодня не доебли! Я сегодня злая. И мне хочется написать вам чего-нибудь мерзопакостного. Чтоб настроение испортить. Не хочите - не читайте.

О да! Я помню - я это по гроб жизни помню - ледяной ужас, охвативший меня, когда я пришла за справкой к гинекологу.
- Меня тошнит уже неделю, в сон клонит и хочется сдохнуть. У меня, наверное, отравление - я арбуз неудачно съела! - на голубом глазу сказала я гинекологичке.
- Половой жизнью живешь? - привычно спросила она.
- Да разве это - половая жизнь? - печально ответила я. - Ребенок же маленький.
- А чем предохраняешься?
- Презервативами!
- Ага....
... Смутно помню, как она разложила меня на всем известном пыточном сооружении во всем известной позе и начала выяснять со своей медсестрой, стоит ли мне рожать второго ребенка "есличто". Медсестра говорила объективные вещи типа: "Первый ребенок маленький. Институт не закончен. Жить негде". Врач же утверждала, что "по-хорошему рожать надо всех".
- Может, вы меня сначала посмотрите? - не выдержала я.
Пауза.
- Ну-у-у-у.... 8-9 недель, как одна копеечка, - вынесла вердикт врач.
... Ужас. Паника. Истерика. Медленная смерть. Желание немедленно проснуться и обнаружить, что "8-9 недель" - это дурной сон. Можно утереть холодный пот, перевернуться на другой бок и дальше смотреть только невинные сны про секс, эротику и лесбиянок. (Внимание! Сейчас будет слово "хуй"!) ХУЙ!
... Проснуться так и не получилось. Получилась фигня, честно вам скажу. Даже отодвинув временно в сторону объективные факторы, такие как первый ребенок маленький, институт не закончен, 1 комната в коммуналке с алкоголиком, муж-студент и проч. Потому что мой организм, который я всегда считала очень выносливым и лошадибельным - я всегда была омерзительно здоровым человеком - начал вести себя самым неприличным образом, с тщанием садиста объясняя мне ху из ху.
Во-первых, токсикоз, который в случае с Константином прошел особо незамеченным, с какими-то двумя паршивыми проблевами на ринге: в одном случае это были сосиски, заедаемые яблоком, а в другом, пардон, немытый дядька в автобусе, тут цвел пышным цветом все 9 месяцев. Я метала харчи ежедневно. Маленькие хитрости навроде чипсов (тогда это называлось "Картофель по-московски") и стакана апельсинового сока с утра, не вставая с постели, в этом случае не работали вообще ни разу. Гайморит, который я перенесла с Константином в самом начале беременности, здесь застиг меня аж на сроке 35 недель, поэтому прокалывать меня прокалывали, а оперировать не стали. Плюс постоянный тонус матки, о котором я со старшим и не слышала, и, конечно, "острый арахноидит". В смысле, давление скакало, как кенгуру под амфетаминами. Организм рассыпался на структурные отдельности на глазах, и совершенно не желал ничего вынашивать. И я таки его понимала: сначала на нем 9 месяцев вынашивали одно чадо, потом кормили это чадо грудью, а потом сразу, без перерыва вообще - нате, пожалте, таскай еще одно. Корми его, пои, трать драгоценный кальций на постройку его костей.
... Наконец, чадо таки родилось. Впрочем, и рожать это самое чадо организм не пожелал ни разу: шейка, извиняюсь за натурализм, матки не желала открываться вообще. Привычно сравнивая происходящее с тем, что было с Константином, я живо осознала, что старшего я, по народной поговорке, "родила, как в туалет сходила". Врачи суетились, что-то кололи, ставили капельницы, открывали шейку руками, обещали кесарево от уха до колена и вообще нездорОво суетились.
... Дальнейшее было не менее феерично. В отличие от старшего, этот мой ребенок умел страдать кишечными коликами. В отличие от старшего, этот мой ребенок цеплял болячки от соседей, чихающих в соседнем подъезде. Он постоянно чем-то болел. Мне никак не удавалось поспать днем, поскольку именно в тот момент, когда Константин, наконец, укладывался спатеньки, малыш разражался надсадным ревом и желал находиться исключительно у меня на руках. Альтернатива просто лежания рядом со спящей мамой не рассматривалась ни при каких обстоятельствах.
... А еще ж ГВ, будь оно неладно. Через 1,5 месяца этих измывательств, мой многострадальный организм честно сказал: "Все, дорогая. Я кончился!" (Дальше - крайне неаппетитно, предупреждаю сразу!) И у меня начался мастит. Это мы с гинекологом сначала подумали, что это - мастит. Гнойный. Ультразвук, капустные листы, температура под 40, состояние полубреда и два соска на одной груди. В конце концов, добрые хирурги вскрыли это, температура спала, жизнь начала налаживаться... На пару дней. После чего ЭТО посетило вторую грудь. Потом, простите, задницу. Потом, еще более простите, промежность. "Сепсис!" - в ужасе завопила гинеколог и попыталась меня госпитализировать. В больнице мне вскрыли все, что можно было вскрыть и запретили кормить грудью. Месяц меня кололи разной мерзостью, поили разной гадостью и радостно именовали милым словом "фурункулез". С этой прелестью надо было ходить, на минуточку, в КВД. Где на меня смотрели очень странно, и все время пытались выяснить, а уж не в амперах ли измеряется сила тока чем это я таким кололась/глотала, что дошла до жизни такой?
ГВ надо было сворачивать, поэтому мне перебинтовали грудь эластичным бинтом и прописали жуткие гормоны. Температура немедленно подскочила, голова начала кружиться, дышать и пить жидкости было нельзя, смерть казалась желанным отдохновением. Когда, наконец, ГВ свернулось, я посмотрела на свой бюст и пошла мылить веревку: бинтование сильно молочной груди и два шва после чистки не оставляли мне ни единого шанса выйти замуж ни на что больше.
... Наконец, организм более-менее пришел в норму. В смысле, фурункулез закончился. И тут у меня посыпались волосы. Временами мне казалось, что еще немного, и я облысею окончательно и бесповоротно. Волосы оставались на подушке просто целыми прядями. Как подкошенные. У меня появились залысины. Но теперь, в виду скончания ГВ, я могла пить чего-нибудь волосоостанавливающее. Только вот денег на это дело не было ни разу...
... Дети мои прекрасные спали исключительно по очереди. Дети мои прекрасные болели тоже исключительно по очереди, поэтому, когда я вышла таки на работу, на меня смотрели даже не волками. Дети мои прекрасные были прекрасны. Собирать их на прогулку было мукой мученической: никогда не знаешь, кого из них одеть первым, кого - последним, и когда одеваться самой. Младший хотел есть в самые неподходящие для этого моменты времени, например, когда старший сидел на горшке. На улице тоже была феерия, поскольку - один бежит в пространство и мир, а ты бежишь за ним следом. С коляской. Старшему глубоко все равно, проедет ли коляска там, где он бежит или не проедет. А однажды он попытался броситься под машину, въезжавшую во двор. А у меня коляска.... Как я его из-под той машины успела выдернуть - сама не знаю. Но жива осталась чудом....
... К чему я это, собственно.... Я это собственно тем, кто утверждает, что "надо сразу отмучиться, а потом жить полноценной жизнью". Мучения как для психики, так и для организма получаются ОЧЕНЬ масштабными.